Теперь я хотел только спать, послушно последовал за стариком и пристроился рядом с ним. Мне приснился Гутенберг, который бросил меня в грязной печатной комнате на свое дьявольское изобретение, как на ложе пыток. Рядом стояло закутанное, мрачное создание, лицо которого скрывал капюшон. Я подумал о монахе-призраке, который уже однажды помог мне. Но на этот раз черный человек не пошевельнулся, не внял моим громким мольбам. Тигель опустился низко на меня, словно я был листом бумаги. Я хотел спрыгнуть с пресса, но Гутенберг крепко пристегнул меня. В наказание за мое сопротивление он нанес мне по лицу оглушающий удар…
Глава 2
Праздник шутов
Я кричал и уворачивался, чтобы избежать новых ударов. Сильные руки схватили меня, и кто-то посмотрел на меня с укором. Это не была та строгая, жестокая физиономия, которую мой сон предписал дьявольскому изобретателю из Майнца
Толстый человек ко всему прочему был облачен в одеяние облата
Привычка сравнивать людей с буквами явно была связана с моим ремеслом, однако я частенько находил в этом глубочайшую истину. Разве буквы не возникли из знаков, изображений? А если они изображают на бумаге все вещи, включая человека, то не должны ли буквы олицетворять людей и все вещи в нашем мире?
— Эй вы, причетники, не обращайтесь с ним так грубо, — обратился целестинец к обоим церковным служкам, которые схватили меня своими жесткими лапами. — Бедолага, да он всего лишь поспал. Кто спит, тот безгрешен.
— Вам хорошо говорить, мэтр Филиппо Аврилло, — заворчал один из причетников возле моей левой руки так громко, что у меня зазвенело в ухе. — Вам не приходится каждое утро гонять со своего порога всяких попрошаек!
— И самые бедные — создания божьи, мой друг, — Филиппо Аврилло мягко улыбнулся. — Сжальтесь и подумайте в милостивом настроении, что этот человек просто спал. Вы неожиданно схватили и напугали его, и он защищается еще в полусне. Но ваши крепкие затрещины, без сомнения, не оставили и следа от дремоты.